Философия сатанизма: аналитическая работа

Философия сатанизма наиболее маргинальное и интересное явление нашего общества. Попробуем разобрать одно из течений этой мысли методом так называемой керигмы.

Сергей Сефардский (fr.SSF)

Сатанизм как идея имеет широкий экзистенциальный модус восприятия — от конкретной христианской апологетики, до экстравагантных и порой удивительно красивых форм в современной субкультурной среде. Между ними как крайностями, находится чистое, не вспаханное поле сорняков, из которых рождаются и расцветают причудливые растения разнообразных переливов сатанизма.

Философия сатанизма
Антон Шандор Лавей. Основатель темного течения в оккультизме середины 20-го века.

Антология работ Просветителя

В наше поле зрения попал один из трудов по этой тематике — Светлый Сатанизм “Антология работ Просветителя”, который относится к идеям русского археомодерна, на котором мы немного подробнее и остановимся, постулируя два вопроса — почему русский и почему археомодерн?

Русский не потому, что автор цитирует русских классиков и к примеру такого философа как Ленин, не потому что текст написан на русском языке в стиле Livejournal, а потому что сам термин “светлый сатанизм”, его когнитивное и интерпретационное противоречие указывает нам на философскую парадигму археомодерна, особенно эксплицитно проявленную в современном русском логосе.

Археомодерн как метод интерпретации

Археомодерн имеет две онтологические и гносеологические составляющие — изначальную недифференцированную структуру (архе, хаос, мифос) и модерн (логос, рациональность) как то, что выходит из структуры, рождается из мифа, для того чтобы противостоять хаосу, изгнать его из сознания и очистить разум от предрассудков.

Модерн с его понятиями атеизма, материализма, прогрессизма и номинализма всегда воинственно противостоит любым структурным и мифологическим явлениям посредством их отрицания и высмеивания.

Археомодерн в своей сути есть сочетание модерна и архаики, наложение этих двух противоречивых парадигм друг на друга в аффективной семантической амбивалентности, что (как мы уже говорили) присуще русскому логосу, русскому цивилизационному коду как неудачная попытка экстраполировать идеи западной теологии и философии на русское начало (архе).

В этом смысле сам термин “светлый сатанизм” является проявлением такого археомодерна, то есть смешиванием теоса (свет) с инфернальной структурой мифоса через керигматическое сочетание этих двух противоречивых начал.

Казалось бы, что было бы проще — вместо термина философия сатанизма, который относиться к мифологии, применить другой более релевантный термин, к примеру атеизм или прогрессизм, и не мучить читателя интерпретационным версиями сатанизма, который как мы уже писали переливается разными красками и является религиозным триггером.

Вся проблематика этой терминологии заключается в том, что убрав термин “сатанизм”, автор не мог бы тогда аппелировать к керигме, как инструменту сепарации религиозных идей, норм и правил, и остался бы только в узко сегментированном поле научного атеизма.

Теперь когда мы привязали и отождествили “светлый сатанизм” с философским и теологическим инструментом керигмы, попробуем в двух словах раскрыть этот термин как метод интерпретации бытия миром модерна.

Керигма и философия сатанизма

Керигма имеет греческое этимологическое значение, буквально переводимое как провозглашение и используется в богословии как знание о чём то важном и актуальном в библейском учении, которое можно выделить из общего смысла особым методом.

В двадцатом веке сам подход к интерпретационным инструментам керигмы радикально меняется в рамках все той же теологии, где керигма становиться инструментом атеизма, подвергая мифологический пласт священного писания фильтрации путем отрицания аллегорий и метафор, как чего то архаичного и неадекватного.

Другой метод современной керигмы заключается не в отрицании аллегории и мифоса, как это было у такого христианского теолога лютеранина такого как Бультман, а в интерпретации мифа с помощью номинализма, где “вещь” означает то, что она означает и ничто другое — такой подход к пониманию священных текстов был обозначен еще задолго до эпохи просвещения в Европе англичанином Уильямом Оккамой с его знаменитым афоризмом — “не нужно плодить сущностей.”

Светлый сатанизм

Внимательный читатель который подробно изучил “Антологию работ Просветителя”, легко заметит что автор пользуется керигматическим инструментом находясь в рамках теологического поля раннего англосаксонского протестантизма, старательно скрытого за цитатами и философскими идеями не только русского, но и западного логоса.

Философия сатанизма становится светлой за счет неполноценного отрицания структуры мифа, который является христианским, но наделенным архаико — инфернальными чертами, связанными в основном с ветхозаветным богом и гностическими идеями, которые придавали этому богу зловещие черты.

Применительно к гностицизму в целом, как особого вида экзегезы раннего христианства, который противостоял ортодоксальному христианству, выскажем не особо модную мысль — официальная, соборная церковь оправдывала гонения на гностиков не тем, что они отрицали ветхозаветного бога, как Отца, а тем что гностики считали материю онтологическим злом, смешивая понятия экзистенциального зла и его метафизического эквивалента. Иными словами материя у ортодоксальных христиан, в частности в православии не имеет дьявольских черт, она либо индифферентна, либо блага.

Хайп и сатанизм

Продолжая тему хотелось бы отметить еще один интерпретационный и хайповый инструмент, имплицитно скрытый в тексте о “светлом сатанизме” — это смерть самого автора, в том смысле что “Антология работ Просветителя”, существует сама по себе, без всякого указания на персоналии и является отдельной общей парадигмой.

Если подразумевая автора этого труда, мы надели на него множество разнообразных экзистенциальных, философских и теологических ярлыков, то с текстом такое сделать не получиться, ибо текст всегда есть идея, которая часто противоречит идеям самого автора и в этом смысле отражает концепцию коллективного разума того исторического периода, когда он был написан.

Применительно к общей идеи текста мы утверждаем что в нем отсутствует концепции археомодерна и не до конца реализованной керигмы. Мы говорим о том, что текстом, который мы подвергаем философской критике, все таки решается задача объяснения рационального и логического через иррациональное и инфернальное (пусть и христианское), но это не архаический рационализм, а высшая форма рационализма!

Основная задача, основной посыл таких текстов состоит в том, чтобы вывести из тени ту часть рассудка, которая формирует светлое содержание разума, для того чтобы впоследствии упразднить уже совсем понятие “формирования” из чего либо, оставив чистый рассудок экзистировать предельно ясно и прозрачно.

Другими словами модерн превращается в постмодерн с помощью экзорцизма керигмой самой структуры, где остается керигма не как метод интерпретации мифоса, а как историческое “сейчас” логики чистого разума.